Максим Дрозд любит загорать в Серебряном Бору в одиночестве

Актёр, снявшийся в популярных сериалах, рассказал об одесском детстве и о своём отношении к профессии

Максим Дрозд любит загорать в Серебряном Бору в одиночестве / «Москва. Северо-Запад»Максим Дрозд любит загорать в Серебряном Бору в одиночестве / «Москва. Северо-Запад»

Целую неделю он не сходил с экрана ТВ в фильме «Штрафник -2». Потом зрители увидели его в сериале «Мурка», где он сыграл одного из главных героев.

Максим Дрозд не любит слово «брутальный», но все его герои устрашающи, супер-мужественны. Но в его фильмографии есть не только такие роли, но и работы в лентах «Эта чудная игра» Тодоровского, «Ликвидация» Урсуляка, «Охота на Пиранью» Егора Кончаловского.

Он родился в Одессе, его отец — народный артист Украины Георгий Дрозд. В карьере самого Максима был десятилетний перерыв. На вопрос «Что вы делали все это время?» актер отвечает: «Познавал мир».

В детстве был очень хорошим

— Максим, вы умеете говорить с одесским акцентом?

— Я внутри себя с ним никогда и не расставался.

— Расскажите о детстве. Это правда, что оно прошло на «блатной» Шулявке?

— Неправда. В Киеве прошла юность. А детство мое было одесское, голодное и веселое. В Одессе приняты застолья, я помню, что дома всегда были какие-то гости, или я с родителями постоянно оказывался в гостях. Помню кабачковую икру, фаршированные перцы и пляж Аркадия, на котором проводилось лето. Мы целый день бегали по пирсу и ныряли. В то время еще можно было приехать туда с «закидушкой» — такая леска с грузом — и за день поймать семь бычков. А можно было «нарвать» мидий, развести костер, положить их на лист железа и поджарить…

— Вы пишете, что были шебутным мальчиком, не домашним.

— Это я в 16-18 лет таким стал, а в детстве был очень хорошим ребенком.

— Я, когда вчера к вам собиралась, говорила редактору: «Посмотрела фото этого человека — боюсь! Вы должны дать мне премию за мужество, что я отважилась к нему идти».

— Да вы что! Я самый сострадательный человек на свете, рожденный 11 марта. Я добрый и люблю птиц и животных.

Драки, портвейн, девочки…

— Ваш папа был известным человеком, народным артистом Украины. В советское время такая семья считалась номенклатурной, а ее дети — золотой молодежью.

— Я помню, папу всегда что-то окружало такое… Но меня тянуло в сторону.

— В сторону улиц?

— Уличной романтики. Родители не успевали меня контролировать, а поскольку они всегда были заняты, я «ускользал». Это было плохо и могло привести к трагедии, к совершенно другому разрешению моей жизни. Уклад в семье, конечно, был, но… Я уходил в школу, когда родители еще спали, а когда они приходили после спектакля, я уже спал. После школы уезжал на тренировку, потом приходил и делал вид, что делаю уроки. А потом опять уходил. В школу… Там был школьный двор, а был — «зашкольный». И вот он-то интересовал меня больше всего.

— Боюсь спросить, что же там было?

— Дискотеки, драки, портвейн, девочки. Девочки, портвейн, драки…

Сразил Табакова «Убийцами»

— Вы кандидат в мастера спорта по боксу. С самого начала хотели быть актёром?

— Упаси Господи. Меня Господь по жизни ведет, и я уж полагаюсь на него. Не понимаю, правда, как он привел меня в школу-студию МХАТ — но у меня в жизни много чудес… Роман Виктюк ставил в Киеве спектакль с папой. А я к тому времени размышлял: «Все равно ничего в жизни не умею — так может, мне в театральный пойти?» В общем, папа попросил его меня послушать. Я прочел прозу, которую то ли выучил, то ли подсмотрел в театре — Карамазова из Достоевского и Подсекальникова из пьесы «Убийцы» Эрдмана. Такой «кутежно — разгульный» монолог. Виктюк послушал и говорит: «Пусть поступает». Я приехал в Москву легко и нагло, практически не готовясь. Больше даже не поступить в институт, а просто посмотреть столицу. Мне она дико понравилась. Особенно Тверская улица, все эти проходы, соединяющие Камергерский переулок (Щепкинское училище), через Столешников и Большую Никитскую с ГИТИСом, а оттуда, по Кисловскому переулку, через Арбат — к Щуке (Щукинское театральное училище). Мы поступали стразу везде и ходили туда — сюда. Я не поступил и пошел в армию. (Только не спрашивайте, где я служил — рассказывать про спецназ и спорт больше не могу). Я помню ту Москву, как смотрел на красивый Метрополь, как она мне казалась гигантской… Была в этом городе загадка, манившая меня.

— Как все-таки поступили в институт?

— Я попал в вооружённые силы, служил в разведроте. Предложений остаться там было много, но я все-таки решил быть актером и приехал в Москву. Пришел во МХАТ на второй тур. У входа меня встречает Авангард Леонтьев (он набирал курс в том году) и говорит: «Учиться хочешь? — Хочу. — Завтра в 12 будь здесь». Я напрягся (по Москве много слухов ходило, как люди поступают), но пришел. Подъезжает оранжевая семерка. Сажусь. Едем час, едем полтора. Я напрягся еще больше, а Гарик (Авангард Леонтьев), видимо, удовольствие получал от моей растерянности. Приезжаем в какую-то больницу у МКАДА, и он говорит: «Посиди здесь минуточку». Потом возвращается, говорит: «Заходи». Вхожу, а там в палате Олег Табаков, говорит: «Поступаешь? Ну, читай». Я снова прочел «Убийц», вышел. А потом Гарик выходит ко мне от Табакова и говорит: «Ну всё, учиться будешь».

— А правда, что потом он вас постоянно отчислял за хулиганство, а потом восстанавливал?

— Забудьте это слово. Нас неохотно отпускали сниматься в кино, и на первой роли в фильме «Афганец» я сломал ногу. Прихожу в институт на костылях, навстречу Авангард Леонтьев. Видит меня и говорит: «Все. Отчислен». И выходит приказ о моем отчислении — мне первая роль в курсовом спектакле «подъезжает», а я хромаю и в гипсе. Меня отчисляли потом еще 15 раз. За травмы.

Актёрство — лекарство от скуки

— Вы уже месяц не сходите с экрана телевизора — это то, чего хотели когда были студентом?

— Недавно разговаривал с самым востребованным артистом России. Был чей-то день рождения, мы сидели за столом, но мне интереснее было задавать ему вопросы по профессии — хотел проверить свои ощущения в роли. Говорю: «Ты извини, что я тебя гружу рабочими моментами». А он говорит: «Да ты чего? Это же моя жизнь, о чем я еще могу говорить»? У меня так же: актерская профессия — это то, что спасает меня от рутины и тоски. Мне нравится говорить о роли, обсуждать ее, «нанизывая» свои наблюдения. Был момент, когда я стеснялся этого — мне тяжело было признаться, что это — мое любимое дело.

— Для чего нужны актёры?

— Это вопрос на небеса, там все это управляется. В книге Христианства написано: если человек ест и пьет и доволен трудом своим — это Дар Божий. Меня профессия кормит и я ей доволен. Я не готов что-то особенное нести людям, но, наверное, вкладывая в персонажей свою энергию, боль и радость, что-то все-таки передаю. Что — не знаю… Но мне ведь многое передается от «Калины красной», «Рабы любви», фильма «Любовь и голуби» — я переживал и сострадал, когда смотрел эти фильмы, они откладывали на моей душе отпечаток.

— Что еще вас радует в жизни?

— У меня есть любимая сводная сестра Клавдия Дрозд, которую я также мало вижу, как и других моих любимых людей. Это — папина дочка, ей сейчас 19 лет, она живет в Киеве и снимается в главной роли в 100-серийном сериале. Видимся в соцсетях — просто обожаю ее.

— В чём счастье?

— Актёрство иногда доставляет радость, а иногда невроз. Нет в жизни счастья, но есть покой и воля. Вот счастье — это состояние покоя.

Обнаружив в тексте ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter