Гарик Сукачёв: «В тушинской хрущёвке провёл полжизни»

Известный музыкант рассказал «СЗ», за что до сих пор любит родные места

Гарик Сукачёв: «В тушинской хрущёвке провёл полжизни» / Фото: официальная группа Гарика Сукачева ВконтактеГарик Сукачёв: «В тушинской хрущёвке провёл полжизни» / Фото: официальная группа Гарика Сукачева Вконтакте

Гарик Сукачёв подкупает своим потрясающим свойством:  легко рассказывает о своей жизни, а потом даже не интересуется, что там о нем напишут. Вот и сейчас: мы встретились – и он раскрылся нараспашку…

Брежнев, Намин и КГБ 

-Вы выпустили антологию «Бригады С», лидером который были с 1984 по 1994 год, в виде папки «Секретное дело КГБ». Вас и правда запрещали, или это «фольклор», правила хорошего тона среди рокеров вашего поколения?

— У  нас действительно были проблемы с КГБ, и музыкантов вызывали туда на беседы. Меня тоже. Как-то у нас был концерт в парке Горького. Мы спёрли там большой портрет Брежнева. Повесили его на задник сцены  вверх ногами, сам не знаю, зачем… Пришли люди из органов, увидели. В общем, если бы не вмешательство Стаса Намина, концерт бы точно запретили,  нас вместе с ним. А так мы еще три концерта там провели, кажется. Но  попали в «черный список» – у нас даже название было запрещено, мы назывались «группой под управлением Сукачева», иногда «Бригадой». Но это ничем таким не кончилось: в тюрьме, как Жанна Агузарова и Алексей Романов из группы «Воскресенье», мы не сидели. Запрещали тогда многих, а они  всё равно выступали… Хотите мое мнение? Когда рокеры вспоминают, как их «гнобили», я всегда смеюсь над этим и говорю: «Ребята, мы были мальчишками, и нам всё это нравилось! А сейчас это всё старперские воспоминания, как нас  КГБ винтили и в тюрьмы сажали. Если бы каждый из нас этого сам не хотел, он бы занимался чем-то другим. Это была просто интересная жизнь.

— Вы снова даете концерты с «Бригадой С». А когда-то говорили, что вторую половину жизни хотели бы посвятить кино.

— С «Бригадой С» в Москве был один единственный концерт, больше не будет. Меня позвал Стас на юбилей «Рок-лаборатории», попросил сыграть с «Бригадой С». Я говорю: у нас кто-то в других странах живет, кого-то нет в живых – с кем? А он: «Воронов тебя всегда поддержит, Галанин». Порепетировали, сыграли. Может быть, съездим на гастроли, хотя я совсем не гастрольный человек. А насчёт кино… Я только что смонтировал документальный фильм об Алтае.

Захотел снимать документальное кино

— Вы ездили к шаманам?

— Я много лет туда хотел. А тут вдруг, услышав на  западном канале, что Чуйский тракт входит в четверку лучших дорог мира, сразу захотелось сесть на свой мотоцикл и убедиться. Кода приехал, понял, что буду снимать здесь кино. Поговорил на эту  тему с Константином  Львовичем (Эрнстом – Ред.), договорились.

— Почему вас заинтересовала кинодокументалистика? Ведь раньше вы снимали игровое кино.

— Я очень  захотел снимать документальное кино просто потому, что никогда этого не делал. Наша страна так прекрасна, что  хочется рассказать об этом зрителю. Я три месяца сидел на монтаже. Уже готова 1-я серия, и она нравится не только мне – ее  видели сотрудники кинокомпании.

— О чём фильм?

— Это  «road movie» —  «дорожное кино»  с историческими эпизодами. Во всяком случае, оно не обо мне любимом, который сел на «моцик» и едет, а  о людях, живущих на этой прекрасной земле. Я только что был с дочерью на выставке по туризму, где были и ребята с Алтая. Было безумно интересно, мы провели там два с половиной часа, пролетевшие, как 20 минут. Алтай – огромная, неизведанная страна, куда я собирался 20 лет. Чуйский тракт — 800 км, я проехал 400.

«Я – из обыкновенных людей»

— Игорь Иванович, вы  учились на режиссера, или просто им стали?

— В Липецке с отличием закончил режиссерский факультет, потом вместе с Кириллом Миллером мы пытались делать «Театр Абсурда». Я снимал все видеоматериалы для «Неприкасаемых» и часть для «Бригады С». В моей жизни сложилось так, что я ничего не заканчивал. И поэтому я – дилетант в музыке, но, уверяю вас, ни один из работающих со мной музыкантов не усомнится в том, что я профессионал. Для того, чтобы объяснять музыкантам, как играть, конечно, надо знать ноты, но совершенно необязательно быть концертмейстером Большого театра. Когда со мной оркестр  — пятьдесят человек, они меня прекрасно понимают, потому что я четко знаю, что от них требовать и как должны в нем звучать четвертый фагот или восьмая скрипка.

— Как бы вы охарактеризовали сами себя?

-Я — из обыкновенных людей,  живу среди них, люблю их и ненавижу. Нас, таких – 99 процентов всей страны, для них и снимаю кино.

Люди в Тушине «сто пудов» лучше 

-Это правда, что когда вы жили в тушинской хрущёвке, то писали песни о том, что видели за окном?

-Абсолютно. В Тушине живёт огромное количество людей, с которыми я знаком, или был знаком. Я провёл там, на улице Лодочной, полжизни. Если быть честным, Москва в Тушине лучше. Люди – «сто пудов» лучше. Наши окраины 60-х годов, то же Тушино, лучше всего показаны в фильмах Киры Муратовой. Я очень нежно отношусь к этим местам. Из деревень они постепенно превращались в Москву, и люди, приехавшие в эти новые районы, чтобы работать на фабриках,  потом  получали здесь квартиры в хрущёвках. Это было такое счастье!  Все ходили друг к другу знакомиться, ставили стульчики в круг во дворе, играли в домино, магнитолы из окон, все танцуют… Я — человек из этого домостроевского мира. И мне жаль, что он уходит. В центре же людей когда-то вселили в чужие, «выгнанные» дома, и они в них «окопались». А потом выросли их дети — целое поколение невнятных личностей — «nobody»: алкаши, которые никем не стали, художники, отвратительные в своей бездарности… Для меня это – тревожный, и во многом враждебный мир. Помню,  когда переехав сюда из Тушина, говорил своей  жене: «Оля, у меня полное ощущение, что я здесь жил, но я здесь — такой Есенин из Рязани — может быть, здесь все и люблю, но меня все вокруг не любит». Я впитал в себя двадцатилетие до смерти Высоцкого, я — часть вот этой страны.

— Существует Москва Высоцкого, Окуджавы. Можно  сказать, что есть Москва Гарика Сукачёва?

-Это все большая ложь. Такой Москвы не существует — она целиком и полностью придумана и опоэтизирована, и Высоцким, и Окуджавой… Их Москва —  странный романтический образ. Если в Питере все объяснимо и понятно (я как-то сформулировал  отношение к нему: «В этом городе хорошо безответно влюбляться и умирать»), то Москва – город, который начинаешь необъяснимым образом придумывать. Придумывать людей, которые на самом деле здесь не живут, улицы, которых нет… Хотя, может, все это —  фобия мальчика, которого в семь лет сюда привезли из подмосковного поселка. До школы в детсаду я всегда был на пятидневке и очень скучал там по родителям. И вот однажды папа пришел ко мне в сад  и говорит: «А мы переехали». Мы сели с ним на трамвай и поехали. Трамвай описывает дугу, и я вдруг вижу гигантские искры. Трамваи тогда искрили – фантастическое зрелище! А потом какие-то  вышки, которые уходят  куда-то в небо… Я ничего подобного никогда не видел, потому что в деревне, где я вырос, я видел только  звезды и  заснеженное поле, по которому меня везли на санках два с половиной километра до остановки, чтобы ехать в сад. Может быть, эти детские «очарования» повлияли на всю мою дальнейшую жизнь…

«Надо бы купить скороварку»

— Какие самые яркие моменты за историю вашей творческой жизни вы помните?

— Я не склонен к ностальгии. Была молодость, мы были ребятами, которые взяли в руки гитары и потом, вдруг, стали одним из символов поколения. Было круто. А потом это кончилось, но жизнь продолжилась. И вернуться к этому уже нельзя, а если можно, то на очень короткое время.

— Не скучаете по «хулиганским» временам?

— Нет, конечно.

-А к алкоголю как сейчас относитесь?

-К алкоголю отношусь с глубочайшим уважением и трепетом, но… не пью я уже очень много лет. Если это со мной случается, вы об этом, как правило, узнаёте.

— Значит ли это, что сейчас у вас — строгая диета и овощи на пару?

— В этом смысле я – слабак, о диете только мечтаю. Впрочем, надо бы купить какую-нибудь скороварку-пароварку. Но пока не удаётся: что нашел — то и съел…

Обнаружив в тексте ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter