Алексей Уланов: «Отказался жениться на Родниной – и не получил квартиру»

Знаменитый фигурист рассказал о непростых отношениях с бывшими партнёршами и о воспитании маленького сына

Алексей Уланов: «Отказался жениться на Родниной – и не получил квартиру» / «Москва. Северо-Запад»Алексей Уланов: «Отказался жениться на Родниной – и не получил квартиру» / «Москва. Северо-Запад»

8 февраля исполнилось 45 лет с того момента, как блистательная советская пара фигуристов Алексей Уланов и Ирина Роднина победила на Олимпиаде 1972 года в японском Саппоро. Роднина и сейчас остается публичным человеком, а вот как сложилась судьба Уланова, знают не многие.

Любителей фигурного катания можно обрадовать – Алексей Николаевич по-прежнему катается на коньках, тренирует юных воспитанников, а ещё нянчится с маленьким сыном.

Уланов – фактически наш сосед. Сейчас он живет в Подмосковье — в микрорайоне Павшинская Пойма, от которого рукой подать до Митина и Покровского-Стрешнева. А детство Уланов провел на Хорошёвском шоссе и часто ходил гулять в Серебряный бор.

— От нашего военного городка на Хорошёвском шоссе мы могли всюду дойти пешком, — вспоминает Алексей Николаевич. — Летом по субботам и воскресеньям ходили на пляжи Серебряного бора. А в праздники, когда Ленинградское шоссе перекрывали, отправлялись пешком на улицу Горького.

Сначала был «одиночником»

 — Алексей Николаевич, это правда, что в детстве вам пришлось выбирать между музыкой и фигурным катанием?

— Нет, такого выбора не стояло. Музыка, как и фигурное катание, всегда присутствует в моей жизни. Моя мама хотела, чтобы я стал музыкантом – в нашей семье это традиция. Дедушка играл на баяне, мама играла на аккордеоне, я тоже всегда любил музыку и занимался ею. Живу музыкой и сейчас – играю на баяне, пою романсы. Ведь я окончил Гнесинское училище по классу баяна. Так же давно занимаюсь и фигурным катанием. В семь лет мама привела меня на Стадион Юных пионеров, который был недалеко от нашего дома. Сначала я был «одиночником», а потом стал кататься в паре с сестрой.

 — Настоящего успеха вы достигли, тренируясь под руководством Станислава Жука…

— Да, в 18 лет после окончания Гнесинского училища я принял приглашение этого тренера и перешел в ЦСКА. Это засчитывалось мне как служба в армии. Станислав Жук поставил меня в пару с Ириной Родниной, которая тогда была совсем молодой фигуристкой, ей было всего 16. Это случилось в мае 1966 года, а уже в декабре мы приняли участие в международном турнире «Московские коньки». На следующий год мы выиграли этот турнир, а вскоре заняли третье место на чемпионате СССР и попали в сборную страны. Триумфальным для нас стал 1969 год – мы с Ириной заняли первое место на Чемпионате Европы, победили и на Чемпионате Мира. С тех пор по 1972 год мы выигрывали все соревнования, в которых участвовали.

«Я понял, что Роднина мне не подходит»

— Как получилось, что такая блистательная пара распалась? Причиной вашего разрыва стала любовь к Людмиле Смирновой, или несовпадение во взглядах с тренером?

— С Ириной Родниной я хотел расстаться еще за четыре года до победы на Олимпиаде в Саппоро. Тогда, в 1968 году, отработав вместе полтора года, мы впервые поехали на Чемпионат Европы в Швецию. После короткой программы мы там заняли третье место, а после произвольной с третьего места опустились на пятое. В итоге фигуристы нашей сборной поехали из шведского Вестероса не заезжая в Москву на Олимпийские игры в Гренобль. А нам с Родниной пришлось ехать домой. Тогда я окончательно понял, что Ирина не подходит мне как партнерша, у меня были совершенно другие эстетические представления о фигурном катании. В этом же году моя армейская служба закончилась, а значит, я мог уходить из ЦСКА. Между тем, я задолго до этого хотел кататься именно с Людмилой Смирновой и давно предлагал ей объединиться в пару.

 — Почему именно Смирнова? Вы были влюблены в нее?

— Нет, она мне нравилась именно как фигуристка, как партнерша, привлекала ее манера катания. Я написал Людмиле письмо в Ленинград, но его перехватил ее тогдашний партнер Андрей Сурайкин. Видимо, под его диктовку Смирнова написала ответное письмо, в котором отказала мне. Я думаю, ее убедили в том, что я из зависти хочу разбить их успешную пару.

Но я не отступил – купил билет на самолет в Ленинград. Зная адрес, нашел квартиру Людмилы. Там снова предложил ей выбрать между мной и ее партнером. И на этот раз Людмила предпочла Андрея. После этого четыре года мы не разговаривали.

Станислав Жук усилил свое давление на меня, убеждая кататься с Родниной. Я в свою очередь пытался доказать ему, что фигурное катание – это не  спорт, не только ритм и хронометраж, а искусство, балет. В итоге мы договорились, что после Олимпиады 1972 года я найду себе другую партнершу.

На соревнованиях я заметил, что между Смирновой и Сурайкиным отношения охладились, и снова подошел к ней с тем же предложением. На этот раз фигуристка согласилась.

Уже во время Олимпийских игр мы купили обручальные кольца. 15 февраля 1972 года я прилетел из Саппоро, а уже 16-го мы с мамой и друзьями отправились на «Стреле» в Ленинград. В тот же день нас расписали, и ночью мы вернулись на самолете в Москву. На Чемпионат мира в Калгари мы поехали уже мужем и женой.

 — Так это все-таки была любовь?

— У фигуристов очень ограничены возможности выбора мужа или жены. Проводя с партнером все свое время, мы уже не можем бежать на свидание к другой девушке. У нас на это нет ни времени, ни сил. Поэтому в большинстве случаев партнеры становятся супругами. Правда, зачастую эти пары впоследствии распадаются. Мы с Людмилой отработали 21 год в балетах на льду, но разошлись, как и многие фигуристы.

Отказались от «трёшки» в центре Москвы

 — Правда ли, что вам предлагали трехкомнатную квартиру при условии, что вы поженитесь с Ириной Родниной?

— Да, это правда. Когда мы в третий раз подряд стали чемпионами мира, нас вместе с тренером Станиславом Жуком пригласил член Политбюро ЦК КПСС министр обороны маршал Андрей Гречко, который курировал армейский спорт. Мы беседовали о многом, и в какой-то момент тренер заговорил о том, что фигуристам нужна квартира. Гречко в ответ сообщил, что прямо сейчас может предоставить нам трехкомнатную квартиру в центре Москвы. «Расписывайтесь и въезжайте!» — сказал он. Но в мои планы совершенно не входила женитьба на Родниной, да и она была еще совсем молода. В итоге квартира нам не досталась.

 — Ваша бывшая партнерша написала книгу о своей спортивной карьере. А вы собираетесь делиться воспоминаниями с читателями?

— Когда-нибудь – возможно, но сейчас у меня есть более важные дела, например, воспитание сына. По этой же причине я не очень слежу за современным фигурным катанием и мало знаю сегодняшних фигуристов.

 «Какое счастье – быть отцом!»

— Вы до сих пор активно тренируете. Как вам удаётся сохранять спортивную форму? — Всегда заботился о своем здоровье: никогда не курил, не пил. До 48 лет я выступал в ледовом шоу, а нагрузки там были огромные – приходилось давать до 10 спектаклей в неделю!

Я даже могу сказать, что сейчас чувствую себя лучше, чем в 30 лет, благодаря тому, что моя жизнь стала более спокойной и размеренной. А тогда я был очень измотан физически. По вечерам с трудом доползал до кровати, а утром просыпался и снова шел либо на тренировку, либо на спектакль. Все болело. Но, к счастью, я все выдержал, и вот в 69 лет снова стал отцом.

— Какие это чувства?

— У меня есть сын и дочь от первого брака. Но я практически не видел, как они росли – был на работе или на гастролях. И только теперь я понял, какое же счастье — быть отцом! У меня есть возможность проводить с сыном день и ночь. Стараюсь не упускать ни одного дня – беру его на руки, меняю подгузники, разговариваю с ним. Я смотрю, как это маленькое творение превращается в человека. Я бы даже сказал, что отцом нужно становится после выхода на пенсию. Но, к сожалению, такая возможность есть далеко не у всех…

Обнаружив в тексте ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter